Участники:
Мария Андреас (М) – архитектор;
Анна Мальковски (Анна) – куратор проекта;
Ангела Дресслер (Анг) – этнограф, писатель;
Олег Зенков (О) – архитектор, представитель Центра архитектурной коммуникации;
Игорь Поповский (И) – архитектор, председатель НО САР;
Ефим Фрейдин (Е) – архитектор.
Перевод: А.Мальковски
Подготовка к публикации: Е.Фрейдин

Ефим (Е):Первые дни воркшопа уже прошли, как вы оцениваете потенциал студентов Академии?

Мария (М): Очень высокий. Очень большой потенциал. Талантливые люди.

Е: Каков возраст участников семинара?

М: От двадцати

Анна: У нас есть и третий и пятый курсы, магистранты, и даже есть пять педагогов, которые так рьяно ищут запахи, звуки, краски города.

Е.: Предполагаются ли полевые исследования в рамках вашего семинара?

Ангела: Да, мы сейчас находимся в середине этого исследования.

Е: Участники выходят в город?

Анна: Первое занятие – у нас прошла официальная часть, потом два доклада, и вот с трех до восьми часов вечера мы и занимались тем, что ходили по городу, гуляли, искали, а потом и рисовали, делали эскизы, обсуждали… обсудить результаты нам не удалось, мы проводили исследование городское, и потом обрабатывали их на бумаге.

Е: В архитектурной части проекта вы планируете получить проектный или аналитический результат?

М: Аналитический.

Е: В прошлом году воркшоп проводила американский архитектор Береника Боберска.

О: Центр архитектурной коммуникации проводил конкурс на павильон архитектуры и дизайна фестиваля Золотая капитель. Победила Береника Боберска, она проводила мастеркласс и макет находится на кафедре АГЗ в НГАХА.

Анг: Наш проект отличается от того воркшопа, мы не проводим конкурс, первая наша цель – найти места, где мы можем проводить танцевальные перформансы, вторая цель – научить студентов процессу концептуальной обработки.

Е: Концепция как анализ идеи места, или новый проект?

Анг: Именно научиться концептуальной работе как процессу, это другой подход к работе. Со стороны этнографии это заключается в том, чтобы научиться по-другому воспринимать пространство и посмотреть на то, как город функционирует и как можно эту характеристику городскую определить, переработать и для чего-то дальше использовать.

М: Речь идет о том, чтобы короткие четкие мысли развить, развить идеи, которые не материальны и не относятся к зданию.

Анг: Например можно найти какое-то чувство идентичности, особенности, характеристики.

М: В первую очередь нужно научиться аргументировать почему именно это место мы выбрали для хореографии.

Е: Места будут публичные общепринятые, или публичные, но проходные и ранее не замечаемые горожанами?

Анг: Это будет видно, потому что мы находимся в процессе

М: Я думаю, что это будут места, которые все знают, но которые люди проходят каждый день, не ощущая их полноценным сознанием. Цель этих семинаров и танцевального перформанса не сам танцевальный перформанс, а начало дискуссии об общественном пространстве.

Е: Чувствуете ли вы, что в Новосибирске есть общественное пространство, или его нет?

Анг: Любой город имеет общественное пространство, но качество этого пространства различно, в зависимости от городов.

Е: Речь идет о том, что общественное пространство в новосибирске как правило монофункционально: оно пешеходное, транспортное, или это парк для того чтобы сидеть или место для торговли. Функции почти не пересекаются, можно ли говорить об этом пространстве как об общественном?

Анг: Да, конечно. Первое, что мы сделали, это посмотрели на город как на общественное пространство. И первое, что мы заметили – это монофункциональность. И вот дискуссия в ходе первого семинара показала, что отношение людей к городу многоуровневое и многомерное.

М: И мы уже нашли такие определенные действия, которые жители предпринимают, чтобы завладеть этим общественным пространством. Например, киоски. Но может ли удовлетворить такая картина города, с киосками, архитектора?

Е: Но горожан такая картина удовлетворяет же?

М: Да

Е: И от этого зависит некий социокультурный фон города, как потом с культурой работать?

Анг: Главное в этом не для того чтобы что-то переделать, убрать или поменять, речь идет о том, чтобы создать процесс дискуссии, чтобы люди начали об этом говорить. И кстати, иногда полезно, когда люди извне приезжают и другими глазами на все это посмотрев, начинают вступать в диалог с общественностью. То, что мы делаем это в то же время игра и очень серьезно.

М: Для того чтобы дать какие-то конкретные предложения, как например, может выглядеть один район, другой, или как фестивали могут проходить, это задача планировщика города.

Анализ будет передан хореографу, а общались ли вы с экспертами по градостроительству, чтобы сотрудничать в этом плане?

М: да

Анна: Наши эксперты участвуют в семинарах и чертят эти рисунки.

Е: Имеется ввиду уровень принятия решений.

Анг: Наша цель, не критика и не оценка профессиональности, мы хотим завязать разговор. Вы сказали. что общественное пространство монофункционально. Вас это беспокоит, вам неловко от этого?

Е: Меня это беспокоит

Анг: чтобы вы хотели вместо этого?

Е: Я бы хотел многофункционального пространства, в которое бы я мог бы прийти и получить все, что я хочу.

О: Я закидывал идею по поводу одновременного и летнего и зимнего пространства. Особенность климата, что зимой открытые пространства становятся траекториями из одного теплого места в другое. А теплые места не насыщены той многослойностью, которую мы видим летом в этих пространствах, где пересекаются множество интересов разных горожан. И получается, что зимой формально все эти площади есть, но они не живут. И мы сейчас увидели, когда открылись такие многофукнциональные центры такие как Мега, Роял-парк. Где можно прийти, раздеться, и не посещая никакие помещения, находиться, общаться с друзьями, сидеть на лавочках, пользоваться интернетом, и во многом жизнь из городского пространства начинает переходить туда, и можно увидеть молодых людей, которые приезжают в "Мегу" на целый день, чтобы не терять эти связи. За зиму люди разучиваются жить в городе. Это мое видение, может чуть чуть утрированное. И весной люди учатся жить заново в городе. и мы видим как люди, привыкшие жить "как дома", чувствуя только свое пространство, выносят его и начинают проживать его в общественном пространстве. И смешной пример, когда становится жарко, молодые люди снимают майки, потому что они дома так делают, и ходят в одних шортах по городу, абсолютно не заботясь о том, что могут кого-то шокировать этим.

Анг: А вы также видите?

Е: В Новосибирске в меньшей степени, в соседнем Омске это связано с близостью пляжа к центру города.

М: Поэтому важно разработать общественно полезную вещь, которая могла бы активировать зимой это общественное пространство. поэтому вы и сделали этот конкурс.

О: Отчасти да. У нас есть даже некая концепция "Теплый город".

М: Супер. И что вы уже предприняли в ходе этой концепции?

О: Реализовать что-то, не имеющее 100% коммерческой успешности пока в нашем городе невозможно, по определению.

М: Не хватает денег?

Е: Это связано с культурой

О: Отчасти с культурой, и это некая позиция властей.

Анг: Может наш проект как-то посодействует, потому что он некоммерческий и мы хотим создать дискуссию

М: На уровне каких-то специальных градостроительных действий нужно создать такие условия, чтобы частные, городские инвесторы собрались вместе. Вы работали в этом направлении?

О: Мы это понимаем. Но это так или иначе, взаимный процесс. Пока мы пытаемся двигаться со своей стороны, но не находим отклик и система не становится целостной.

М: Это может стать идеей для ЦАК – организовать конгресс, на котором будут представлены примеры из неолиберальных стран. Например внутренний город Манчестера таким образом и был возражден, на основе частно-общественного партнерства.

Анг: Очень важно чтобы инвесторы брали себе на вооружение меру качества жизни.

М: Инвесторы должны создать концепты в отрасли социального бизнеса, я лично нахожу состояние развития этого направления печальным, дело в то, что социальный бизнес это новое течение и в англии об этом говорят несколько лет.

О: Эту ситуацию можно охарактеризовать одним словом "Россия"

Игорь (И): Я объясню эту ситуацию с другой стороны. Психологи различают два типа: тип А и тип C. и тип B переходной. А – люди, которые ожидают опасность с той стороны, откуда она должна прийти. Тип C ожидает опасность со всех сторон. Россия – С, Европа – А. Например, ситуация парковщиков, которые берут ключи и отводят машину. В Новосибирске, я предложил эту систему заказчику. И сразу вопрос – а вдруг он не туда уедет? Все. В результате не решается очень много вещей. Есть много плюсов и в типе А и в С, например тип А законопослушен, хорош в партнерских отношениях. Зато тип С выживаем в кризисе, приспособлен к стрессовой ситуации. Я просто изучал историю городского хозяйства, труд Велихова 1928 года. Он рассмотрел городское хозяйство Германии, США, России и др. Абсолютно все понятно в Германии. Как собиралось городское сообщество в отношениях с феодалами… в России ничего не понятно, потому что в России это происходит не от городского сообщества, а сверху. Несколько веков назад в Германии были созданы цеховые сообщества, а у нас сейчас сверху говорят, создавать цеховые сообщества, СРО.

Анг: Это очень интересно, но речь идет не о том, что все различные города должны быть идентичны, они все очень разные и их нельзя сравнить. Если мы посмотрим как люди здесь движутся, мы видим здесь интенсивные отношения, направления, это одновременно очень очень лично и очень общественно. Это закрыто и в то же время открыто. Мы как бы исследуем определенные правила, но по-своему соотносим это со своей головой.

И: Я веду курс "Городская культура" и мне интересны особенности разных городов.

М: Мы с удовольствием можем вместе работать. я верю, что дискуссия об общественном пространстве, его изменении, с точки зрения планировщиков, это политическая дискуссия. Речь о создании общественного пространства, это создание гражданства.

И: Пространство как в зеркале отражает городские отношения, недостатки, плюсы, только зеркало это не прямое, а оно сложно искревленное, потому что над этим зеркалом довлеет наше мирвоззрение, поэтому прямых проекций не получается, а как из теории катастроф, получаются какие-то складки, сложные пространственные решения. И именно изучение этой сложности позволит понять как происходит процесс саморегуляции города. Поэтому ваш проект мне очень симпатичен тем, что выводите те дисциплины, которые в человеке заложены глубоко. То есть человек может быть очень серьезен, как например, наш губернатор В.Толоконский. Но однажды, прогуливаясь по скверу с сыном, я увидел его поющим. Он пел. Для меня это было шоком. А потом я узнал, что он еще на гармошке играет. И в этой ситуации он становится более симпатичен, потому что человек всегда проявляется в таких невероятных вещах, гораздо сложнее, когда человек сдерживает себя. Где-то сопоставление хореографии, музыки, а мы сейчас делаем проект такой, пытаемся подобрать к открыткам, к историческим изображениям, подобрать музыку. Причем как бы классическую музыку, но не банально так чтобы сталинский дома – марши, а глубокий контекст. И мы пригласили профессиональную пианистку, объяснили ей задачу, она три месяца думала, и буквально в понедельник я буду слушать как она прочувствовала то, что я долго говорил о зданиях… Начинается более интересное осмысление пространства. Всегда говорю, что само изображение никогда не дает даже части полной картины. Город воспринимается в движении, есть запахи. Человек идет, оглядывается даже на приятную женщину, все это составляет впечатление о городе.

Анг: Мы этим как раз занимались в субботу

И: Именно поэтому я понимаю Москву, ее сложность. Я чувствую эту сложность, напряженность людей которые движутся в метро, с осмысленной задачей дойти до пункта Б. Они теряют живость и все зомбируются. Вызывает сильное напряжение в коммуникационном аспекте. Лица как маски. Если остановить человека и спросить его. Сразу проявляется то, как он уходит от этой задачи. И понимаешь все как маску, что все живет внутри.

М: Как вы считаете, как можно будучи градостроителем реагировать на это какими то особыми видами деятельности?

И: В какое-то время градостроительство было искусственно разделено на определенные дисциплины, хотя город целый. по транспорту, по терр.зонированию. Но при этом должна быть команда, которая видит цельную картину. Какая это должна быть команда, из специалистов разных профессий. Я встречал архитекторов, которые стали докторами географических наук, то есть человек сочетал два взгляда в себе.

Е: Публичная позиция может быть озвучена через свои проекты, влиять можно. Если 10 лет назад было сложно со СМИ, то сейчас и каналов связи больше и связь с сообществом теснее. И в принципе многие могут заявлять позицию концептуальными проектами, представлять ее и в том числе защищать интересы групп горожан. Другое дело, что эта централизованная система планирования, она пока не перешла к более демократичной, и поэтому есть проблема реализации этих позиций и проектов.

М: Хорошо бы иметь такие места в общественном пространстве, где можно что-то покупать, и где есть удобные места, где можно сидеть, не оплачивая, эта комбинация притягивает людей.

И: Так произошло когда открылась Икеа, но эти объекты замкнуты, там внутри все происходит. А хотелось, чтобы эти объекты были как клетка, связанная с городом, проницаемые. У нас эти объекты вроде имеются, но не имеют связи с городом, они отторгаются как раковые клетки. При этом они комфортны.

М: Поэтому и очень важен взгляд градостроителя на эту проблему.

Е: Идеология, которая заложена – этноархитектурное исследование – была ли она в Баухаузе?

М: Нет

Анг: В Лейпциге – нет, в Гамбурге и Берлине – есть.

М: Для нас это тоже новый эксперимент, потому что сложно от анализа и наблюдений перейти к конкретным действиям.